Кто лоббирует свои интересы в Минюсте и почему арбитражные управляющие обвиняют руководство ведомства в незаконном увольнении – читайте в продолжении эксклюзивного интервью с заместительницей министра юстиции Валерией Коломиец.

О том, как перезагрузят Минстерство юстиции и чего ждать государственным служащим, в первой части интервью с Валерией Коломиец.

Лоббизм должен быть полезным

В министерство часто приходят люди для лоббирования собственных интересов?

Интересный вопрос. К примеру в Фейсбуке мне пишут незнакомцы и начинают жаловаться на неисполнение исполнительных производств, или что у них возникли другие проблемы. Обращаются от имени людей, находящихся в СИЗО, что им нужно лечение… Но это отнюдь не представители крупного бизнеса. Можно ли такие обращения считать лоббизмом – открытый вопрос.

По вашему мнению, нам нужен закон о лоббизме?

Лично я – «за» закон о лоббировании. Это явление должно быть нормировано. Правила игры должны быть четко прописаны. Знаю, у нас есть люди, заинтересованные в принятии этого закона. Считаю, это нормально. Государственно-частное партнерство предполагает диалог между государством, людьми и бизнесом.

Кто такая Валерия Коломиец? Заместительница министра юстиции. Ответственна за выполнение рекомендаций Евросоюза по либерализации визового режима, за вопросы реформирования системы адвокатуры и процессуального законодательства. Выполняет обязанности по обеспечению равных прав и возможностей женщин и мужчин. Ранее работала адвокатом, тренером-модератором по обмену опытом между адвокатами, которые предоставляют бесплатную правовую помощь.

В адрес Минюста звучали обвинения в отношении арбитражных управляющих, мол, кое-кого из них незаконно уволили…

Прокомментировать, что кто-то был незаконно лишен свидетельства – не могу. В таком случае они, вероятнее всего, обращались в суды, поэтому правильнее было бы говорить о конкретных делах и решениях.

Недавно председательствовала на заседании дисциплинарной комиссии, где был лишенный свидетельства на право заниматься именно этой деятельностью. Даже мне показалось, что это, видимо, выглядит слишком жестко. Однако для принятия именно такого решения были веские причины.


Приходится принимать кардинальные решения / Фото пресс-службы Министерства юстиции

К примеру, арбитражный управляющий во время проверки должен предоставить документы, чтобы мы исследовали, насколько он компетентно и экспертно делает свое дело. Если человек не подает документы, проходит несколько месяцев, повторная проверка, и снова документы не подаются – к такому специалисту возникает много вопросов. Де-факто Министерство юстиции видит, как арбитражный управляющий, у которого есть не одно предприятие в процедуре банкротства, никоим образом себя не проявляет. Вероятнее всего, пока проходят заседания, и мы ничего не делаем, предприятие распродается. Ведь, если человек не показывает документы, можно предположить – происходят какие-то схемы. Как следствие, арбитражный управляющий полностью игнорирует требования законодательства и свои обязанности. Можно ли говорить, что его уволили несправедливо? Нет!

Или другой вариант, приходит арбитражный управляющий и не может ответить на вопрос, какие предприятия у него находятся в состоянии банкротства. С высокой долей вероятности можно предположить – он номинально выполняет свои функции. Это ужасная история, которую я увидела, когда заседала в комиссии.

Как можно исправить ситуацию?

Положение о проверках арбитражных управляющих – и есть выход из ситуации. Конечно, арбитражные управляющие не довольны министерством и начинают рассказывать о злоупотреблениях с нашей стороны или коррупционных схемах.

Поскольку Кодекс по процедурам банкротства уже вступил в действие, мы переделываем всю нормативку. Для меня не проблема сесть и вычитать этот порядок и исключить возможные коррупционные составляющие. Лично я не знаю о существовании ни одного уголовного дела, которое бы касалось таких вещей.


Кодекс по банкротству доводим до идеала / фото пресс-службы Министерства юстиции

Банкротство по-новому

Какие новации вводит недавно принятый Кодекс о банкротстве?

Меняется многое. Интересно, что еще кодекс не вступил в действие, как уже начали подавать законопроекты о внесении изменений в него. На самом деле, там есть что переделывать, и это уже делается. У нас работает рабочая группа, куда вошли судьи, ученые, арбитражные управляющие, депутаты… Они вместе работают над концептуальными изменениями в кодекс.

Практики пытаются довести до идеала этот кодекс. Один из положительных моментов – банкротство физических лиц. Это возможность для человека, который в свое время законно взял кредиты и попал в сложную финансовую ситуацию, снять с себя долги. Однако, хочу подчеркнуть – этот метод не позволяет злоупотреблять. В чем раньше могла быть схема: человек взял в кредит 1 миллион долларов, потом эти деньги исчезли. Между тем заемщик приходит и заявляет о желании начать процедуру банкротства, то есть, чтобы де-факто ему списали долги. Так это не будет работать. Потому что декларации этого человека и его родственников будут проверять.

Этот механизм создан, чтобы помочь тем, кто оказался в затруднительной ситуации, но одновременно не позволить обворовывать банки или государство.

Как будет происходить эта проверка?

В кодексе прописаны несколько этапов проверок. Прежде всего, речь идет об исследовании декларации за несколько лет до того, как человек объявил себя банкротом. Плюс я хотела бы, чтобы мы не забывали об уголовном производстве.

Если человек объявляет себя банкротом, мы должны проверить, действительно ли это сложная ситуация и ему нужно помочь отдать долги и начать жизнь с новой страницы, или это просто способ невыполнения договора и избегания ответственности.